Вена

Вена

Вену можно назвать классическим городом для туризма. В ней есть всё, за чем принято приезжать в Европу. Красивые дома в барочном стиле, аттракцион в виде покатушек в каретах, несколько дворцов (Хофбург, Бельведер), в том числе загородный с зоопарком (Шёнбрунн), красивый городской парк (Штадтпарк) и загородный массив (Венский лес), немыслимое количество музеев, как обязательная картинная галерея с шедеврами Старых Мастеров, так и так сказать по интересам (дом-музей Зигмунда Фрейда). Классическая красота разбавляется новинками в архитектуре (дом Хундертвассера, Сецессион). И над всей этой классической красотой царственно парит южный шпиль собора св.Штефана.

Может показаться, что город застыл во временах правиления Франца-Иосифа, но это не так! Так могут подумать только те, кому ещё не посчастливилось побывать здесь. И прежде чем описать самые значимые достопримечательности Вены, я поделюсь с Вами тем, что наблюдал на улицах города.

Общие впечатления от Вены

Хофбург, Вена (Hofburg, Wien)

Хофбург, Вена (Hofburg, Wien)

Вена. Я ожидал от неё какой-то тяжеловесной помпезности, мрачных зданий, нависающих, подавляющих и угнетающих тебя. Я ожидал, что они будут такими большими, как будто в них живут великаны, а не люди. Я заранее полюбил её и считал лучшим городом в мире. Я мечтал побывать в ней с самой поездки в Прагу, то есть уже 3 года.

И в первый же вечер я остался без всех этих иллюзий. Во-первых, дома оказались нормального человеческого размера. Во-вторых, барочный орнамент вовсе не нависал над моей головой и отнюдь не угнетал меня. В-третьих, венцы оказались не каким-то манерными и надменными, продолжающими жить во временах своей былой имперской славы, а современными людьми. Примерно половина из них одевается в тех же бутиках, что и Москва. Но вторая половина ходит в костюмах и с новомодными причёсками, которые стали рекламными трендом в том же Вконтакте только год спустя. Разрыв шаблона случился, когда трое парней шли сильно навеселе и им широкой улицы Ринга было мало. И только тогда я понял, что русские не столько пьют, сколько творят из этого миф. Проблема русских заключается в другом – мы не умеем улыбаться и веселиться.

Гуляя по городу, я заметил множество барчиков, настолько узких и тесных, что в них может начаться клаустрофобия. И вечерами венцы набивают в них, как огурцы в бочку, устраивают оглушительный гвалт, а те, которые курят, высыпают на улицу. И все стоят – для стульев в этих заведениях просто нет места.

До поездки я наделил венцев каким-то бюрократическим крохоборством, и в первое же утро я понял, что это не так. Из окна наблюдал, как одна безалаберная женщина, садясь в машину, подмела всю соль с тротуара полой своего пальто. Ну как тут не вспомнить, как наши люди в электричке иной раз подстилают газетку или пакетик!

 

 

Глядя на венцев. Я понял, что всю жизнь путал понятия приверженности традициям и какого-то снобизма. Венцы, кажется, очень консервативны, но ни капли не снобы. Знакомство с ними началось с паспортного контроля. Помню, как легко нам проштамповали испанцы. Теперь понял, что испанцы штампуют долго. У венцев даже очередь с самолета не успевает образоваться. Хорошо, что мы с женой открыли паспорта на нужной странице, а то он не туда поставил штамп. Я не успел ему сказать «Guten Abend!» как уже следующий.

Они любят говорить между собой на всю улицу, на пол-улицы им не интересно. Их совершенно не напрягает толкучка. И, что интересно, при самом беспорядочном движении, нас никто ни разу не толкнул.
Мужчины лет сорока-пятидесяти одеваются в пальто, шляпы, белые рубашки, обязательно при галстуках и носят зонты-трости. Но при этом как двадцатилетние любят посидеть в барах после бары, что-то рассказывают и размахивают руками. Венцы очень эмоциональны. Кстати, о барах, здесь есть целый квартал баров (каждая дверь — новый бар). Некоторые из них размером с тамбур электрички. И венцы любят в них набиваться и пить в них даже стоя.
Также они любят пить на рождественских ярмарках глювайн. С кружками из-под него ходят абсолютно все. И что самое удивительное, я нигде не видел разбитых кружек. Может потому что из можно сдавать назад за 2,5 евро.
Дамы в возрасте любят стоять перед витринами, например, ювелирных что-то в них рассматривать и, обсуждать между собой.
В отличие от центра Праги или Кракова, например, центр Вены действительно живет, а не только зарабатывает на туристах.

 

И все одиннадцать дней я осматривал Вену и никак не мог понять, нравиться ли она мне или нет. Не мог и долгое время после. А потом, когда понял что хочу ещё раз в неё вернуться, пришло осознание, что это очень хороший город.

Туристов много, но все они кучкуются в определённых местах – на Грабене, около Штефансдома и Хофбурга etc. На остальных ты остаёшься наедине с этой австрийкой, которая ищет свой нелёгкий путь, балансируя между сохранением своего имперского прошлого и приобретением комфортного настоящего.

Знаете, ей как никому другому идёт немецкий язык. Если представить, что её вывески будут написаны без всех этих «zum» и «seit», любовно выведенных готическим шрифтом, то её барочные улочки сразу становятся осиротелыми.

И ещё – нигде больше не умеют так прикольно оформлять витрины, будь то маленьких галерей или бутиков. Подчас перед ними можно простаивать часами и любоваться, любоваться…

Собор Святого Стефана

Штефансдом, Вена

Штефансдом, Вена

После того, как вы обустроились в гостинице и привели себя в порядок после перелёта, имеет смысл отправиться в центр на метро и выйти на станции Stephansplatz (пересечение красной и оранжевой веток). Так следует посетить, чтобы первое, что вы увидели был бы собор Святого Стефана (Stephansdom). Чтобы он вырос из-под земли как скала или, наоборот, приземлился с небес, как космический корабль.

Между прочим, сами венцы в обиходной речи называют его просто Штефл (Steffl).

Как у любой уважающий себя собор, он, во-первых, всегда достраивается и перестраивается, во-вторых, никогда не влезает в кадр. Веками он служил символом власти австрийской ветви Габсбургов, и по изданному закону ни одно здание в империи не могло быть выше, чем южная башня собора. Из-за этого, в частности, пострадал собор в Линце.

Своим современным видом Штефансдом обязан Рудольфу IV. Он начал перестройку романского храма в готический собор, чтобы угнаться за собором св.Вита в Праге. Вообще, этот правитель многое сделал для Австрии. Во-первых, он фактически он отделил Австрию от Священной Римской Империи. Во-вторых, помимо Штирии и Каринтии он присоединил Тироль, несмотря на возражения со стороны Баварии (то есть собрал Австрию в тех пределах, в которых мы модем увидеть её сегодня). В-третьих, он всячески способствовал поднятию Вены с точки зрения культуры и образования. Помимо перестройки Штефансдома он учредил Венский Университет.

А теперь мои впечатления от собора.

Представьте себе город петербургского типа с таким нависающим серым небом. Только люди более радостные. Была рождественская ярмарка, повсюду стояли деревянные будки, люди около них пьют глинтвейн. И посреди этого торжества барокко приземлился космический корабль.

На фотках он кажется отшотопошленным, в реальности — неестественным. Как будто на гигантском полотне размером с целое небо его просто нарисовали средневековые мастера, не утруждавшие себя перспективой. И чем дольше ты смотришь на него, тем больше теряешь связь с реальностью. Смотришь — и не веришь своим глазам. Но его можно потрогать. Он твёрдый, он имеет протяжённость, он реален.

Более того, фокусы продолжаются, когда отводишь от него взгляд (шея затекает долго смотреть вверх). Теперь ты и остальные дома видишь без перспективы, но это скоро проходит.

А на этой фотке Steffl кажется вообще каким-то призраком.

Stephansdom, Wien

Stephansdom, Wien

Нет, всё-таки не зря Леонард Коэн пел так:

Now in Vienna there’s ten pretty women
There’s a shoulder where Death comes to cry
There’s a lobby with nine hundred windows
There’s a tree where the doves go to die
There’s a piece that was torn from the morning
And it hangs in the Gallery of Frost…

 

Перевод Борис Гребенщикова выглядит так:

 

Так вот, в Вене есть десять прекрасных женщин;
Там плечо, на которое Смерть приходит плакать;
Там фойе с девятью сотнями окон
И дерево, куда голуби прилетают, чтобы умереть;
Там кусок, вырванный из утра —
Теперь он выставлен в галерее мороза —
Возьми этот вальс…

В Вене есть концертный зал,
Где тысячи людей обсуждают твои губы;
Там есть бар, где ребята перестали разговаривать,
Потому что блюз приговорил их к смерти;
Кто это карабкается к твоему портрету
С полными ладонями свежесрезанных слез —

Stephansdom, Wien

Возьми этот вальс;
Он много лет умирает без тебя.

Я буду танцевать с тобой в Вене;

Я буду выглядеть как река;
Дикий гиацинт на моем плече
И мой рот в росе твоих бедер;
И я похороню свою душу в записной книжке,
Где фотографии и мох:
И я отдамся потопу твоей красоты,
Своей дешевой скрипке и своему кресту —
О любовь моя — возьми этот вальс;
Теперь он твой, и кроме него ничего не существует.

 

 

 

Рекомендую также прочитать следующие страницы

Улица Грабен — от Штефансдома до Угольного рынка