Будапешт

Как Эйфелева башня находится в Париже, а Биг-Бен в Лондоне, каждый знает, что Будапешт образовался из слияния двух городов: австрийской Буды на холмах, и турецкого Пешта на равнине на другом берегу Дуная. (На самом деле сливались три города, третьим была Обуда, то есть Старая Буда, но не в этом суть!) В книги Жюля Верна «Прекрасный жёлтый Дунай», изданной уже посмертно, описывается, как главный герой, совершавший спуск по реке, проплывал в том числе мимо Буды и Пешта, а города-крепости вяло обменивались пушечными выстрелами.

Сейчас в городе нет ни австрийцев, ни турок, а по улицам летает невероятно музыкальный венгерский язык. Очень далёкий для нашего слух, но тем он интересней. Впрочем, наверное, только будапештцы старшего поколения не могут изъясняться по-английски, что спасает положение.

Не столько о Будапеште, сколько о венграх

Мост Сечень, Будапешт. Панорама города с площади Св.Георгия

Мост Сечень, Будапешт.
Панорама города с площади Св.Георгия

Ещё ни один город не оказывался тем, чем я его себе представлял. Будапешт не стал исключением. Он оказался маленьким и приобрёл уют. Сразу и, видимо, уже навсегда. Здесь я получил то, что ожидал от Вены — застывшей в архитектуре музыки. Я видел его разным: историческую часть, богатые спальные районы, переходы, где ночами спят бомжи, а потому могу поделиться кое-какими заметками.

Удивил меня и Дунай — маленький, сжатый между горой Геллерт и Пештом.

До поездки я совершенно ничего о венграх, кроме того, что они живут в Восточной Европе. А благодаря их языку, так они мне вообще казались инопланетянами. Но это очень милые люди, более близкие к славянам, чем, скажем, итальянцы.

Во-первых, они очень много курят. Сравнимо с Польшей и Черногорией. Во-вторых, едва поменьше читают. В Будапеште книжных больше, чем в любом другом городе, где я был (а их количество приближается к сотне!). Читают в цветочных киосках и табачных лавках. Читают попрошайки, причём все попрошайки. Видел только одну банду, которая не читала, а пила что-то крепкое. Да, попрошаек в Будапеште достаточно много, если немного отойти от центра.

Количество антикварных книжных поражает. Единственное «но» — мой очень плохой венгерский. Но разве можно бороться со страстью! Я прикупил себе маленькую милую книжку Арань Яноша, что-то про весёлого чёрта (Jóka ördög, Arany János). Насколько я понял, его не переводили ни на русский, ни на английский — Википедия молчит. А тот книжный, в котором я покупал книгу, оказался не простым — через него выписывают книги откуда-то ещё. Просто поразительно.

Да, о нечистых. Я просто загодя знал, что найду вывеску над какой-нибудь едальней с названием «Чёрный чёрт», и я действительно её нашёл.

Дальше, венгры очень музыкальны. Дня не было, чтобы  я не видел кого-то с чехлом гитары. И довольно-таки части играют на улицах. Как в самоволку, так и официально на рождественских ярмарках. В любом случае, это всегда была очень хорошая музыка. Большее количество музыки можно услышать только в Петербурге, но там она всё ещё очарована Русским Роком, а потому во многом вторична.

Ещё, венгры очень вежливые. Чтобы на кого-то натолкнуться, надо очень постараться, и то не получиться. Ни один венгр не полезет в кадр фотика, а будет терпеливо ждать. Проверено! Сам наблюдал, как мама воспитывает ребёнка, когда он не отошёл, когда я делал кадр. (А может они просто бояться, что мой фотик похитит у них часть души?). Нигде в Европе я больше такого не видел. И только у моллов у венгров сносит крышу, здесь они уже ничем не отличаются от нации москвичей. И дорогу можно переходить с закрытыми глазами.

Среди будапешстцев очень распространено собаководство, это вообще город маленьких весёлых собачек. Их здесь тысячи.
По воскресеньям вполне можно найти открытые магазинчики-супермаркеты, это не Вена. А вообще вечер воскресенья — это нечто, если прогуляться по улице Ракоци. Дорогие отели соседствуют с переходами, где ложатся спать нищие. Я всегда себе таким представлял Нью-Йорк.

 

Неделя, проведённая в Будапеште — самое то!  И первый же вечер стоит отметить знакомство с новым городом токайским вином. Рекомендую! Смешно, но я две недели не мог запомнить, что такое ed?s. Сегодня при выборе вина сразу вспомнил, что это значит сладкое.

Цены всё-таки дороже московских, на сыр, на хороший хлеб, особенно на табак. На вино — нет. На вино сравнимы. Проезд тоже немного подороже. Рождественские ярмарки предсказуемо дорогие, а вот кафешки недорогие везде. Проблем с языком не было, со всеми изъяснялся на английском. Подозреваю, что можно и на немецком.

Что ещё? Восторги, восторги, восторги! Если кто ещё не был в этом двуедином городе, то очень рекомендую! Да, туристов значительно меньше, чем в других городах. И сейчас я говорю не о Праге с Веной, а даже о Кёльне.
И не бойтесь венгерского! После самого города и Дуная — это главная достопримечательность города.

Достопримечательности

Фонтан «Охота короля Матьяша»

Фонтан "Охота короля Матьяша", Будайский дворец

Фонтан «Охота короля Матьяша», Будайский дворец

До поездки в Будапешт самое главное, что я хотел увидеть, был, разумеется, его Парламент. Неоготика на своём излёте, отражающаяся в водах прекрасного Дуная.
А вот по возвращении вспоминаю вовсе не его, а будапештские скульптуры. Ни в одном другом городе я не видел настолько живых скульптур! И одной из главных является фонтан «Охота короля Матьяша» (A Mátyás király kút) руки Алайоша Штробля (Strobl Alajos), созданный в 1904 году.
Алайош воплотил поэму Михая Вёрёшмарти (Vörösmarty Mihály) об одном из самых любимых венгерских королей. Грубо говоря, Петра I мадьярского разлива. В той поэме повествуется о том, как простая девушка Илона однажды встретила в лесу прекрасного охотника и сразу же влюбилась в него. И даже не подозревать не могла, что это был её король. А когда она узнала об этом, то поняла, Матьяш никогда не заключит с ней мезальянс, и умерла от неразделённой любви. Вот он — образчик венгерского романтизма!
Штробль самым лучшим образом передал этот дух романтизма! Вы только посмотрите, как величественно и горделиво осанится Матьяш Корвин, а у его ног лежит поверженный самец-олень. А ведь это очень грозный противник! Можно перечитать у Мориса Дрюона, как погиб Филипп IV Французский от подобного оленя, в книге «Железный король».
Король и олень составляют вершину треугольника.
Другой вершиной (левой нижней) является летописец с борзой и соколом, который первым запишет эту историю и у которого Вёрёшмарти позаимствует сюжет для поэмы и становления венгерского самосознания. А правой нижней как раз выступает девушка Илонка, у которой вьётся молодая лань (ну чем не Белоснежка от Диснея!) Она с любопытством подглядывает за охотником, и скульптур фиксирует тот миг, когда она влюбляется в него. Алайош Штробль показывает нам момент зарождения любви!
Пространство между вершинами заполняется фонтаном, реализованном в виде лесного ручья, у которого расположились на отдых после удачной охоты егеря со сворой борзых. Один из них трубит в рог о том, что олень загнан и охота окончилась.
Это невероятная скульптурная композиция, и во всём Будапеште с ней может поспорить лишь скульптурная композиция «Тысячелетие обретение Родины» на Площади Героев.