Падуя

Немецкий путеводитель Baedeker ставит Падуе только одну звезду из двух, что очевидно, ибо две звезды получают Рим, Венеция, Флоренция и Милан. Конечно, с этими городами Падуя уже никак не может поспорить. Она была завоёвана сначала Вероной, потом Венецией и навсегда осталась уездным городом, никогда не превращаясь в столицу, куда стекались бы финансовые потоки. А роскошь, в том числе культурная, рождается только там, где происходит денежное пресыщение. Так, по крайней мере, было на протяжении двух тысяч лет.

И тем не менее Падуя нашла выход, она основала Университет. Второй в Европе — после болонского.

Гробница Антенора

Гробница Антенора, Падуя

Гробница Антенора, Падуя

Тот, кто читал «Иллиаду» Гомера, наверняка помнит сцену из Третьей Песни, когда ахейские герои под предводительством Агамемнона, наконец, прибывают под стены Трои, а со стен неприступной крепости своих врагов рассматривает царь Приам. Он приглашает на стену свою невестку Елену Прекрасную, жену своего сына Париса и просит рассказать, кто есть кто из непрошенных гостей.

«Вот этот — микенский царь Агамемнон, а тот — итакийский царь Одиссей,» — отвечает она Приаму. — «Агамемнон более плечист, но когда Одиссей сидит, то выглядит более статным».

В этот момент к ним подходит ещё один герой (о нём впервые упоминает Гомер) — Антенор (Ἀντήνωρ) — и подтверждает слова Елены, поскольку уже встречался с ахейскими мужами.

Как мы все знаем, греки захватили и разграбили Трою, и Антенор один из немногих, кто спасся и уплыл на Аппенинский полуостров, где и основал новый город Патавию (Patavium). Теперь мы его знаем под названием Падуи (Padova) и городе даже есть достопримечательность, которая так и называет Гробница Антенора (Tomba di Antenore). Находится она на одноимённой площади Piazza Antenore.

На самом деле, это никакая не гробница. В глубоком Средневековье во времена судейства человека со звучным именем Ловато Ловати (ок. 1240 — 1309, Lovato Lovati на тосканском наречии, Lovato de’ Lovati на местном венетском) во время строительства богадельного дома на Вья Сан Бьяджо (Via San Biagio) было обнаружено два гроба, один кипарисовый, второй — свинцовый. И народная молва сразу же приписала останки одного из гробов (к сожалению, не уточняется, какого именно) Антенору.

Более того, по городу ходила такая присказка: «Quando la capra parlerà e il lovo risponderà, Antenore si troverà», то есть «Когда коза заговорит, а волк ответит, найдётся и Антенор» (il lovo на местном венетском наречии, имевшем хождение в Падуе, значит il lupo, то есть волк). Как по мне, так эта пословица звучит в той же интонации, что и другая, римская — «Когда в августе снег выпадет» или наша «Когда рак на горе свиснет».

Но так случилось, что в том 1274 году как раз коза заговорила, волка ответил да и Антенор отыскался. Бригадир строителей сиротского приюта как раз носил прозвище Козы (Capra), имя Ловато тоже созвучно с венетским il lovo. А гробница Антенора придавала вес университетской Падуе, которой приходилось спорить с Венецией по линии древности и с Болоньей по линии образования.

По последним данным 1985 года эта гробница датируется «всего лишь» II-III веком нашей эры, то есть она на тысячу лет младше, если бы она действительно принадлежала Антенору.