Аахенский собор

Собор, Аахен

Собор, Аахен

Зачем мы ехали целый час из Кёльна в Ахен по легендарным железным дорогам и по пути надышались смрадом с Рурских болот?

Ответ прост – из-за Ахенского собора (Aachener Dom, Aachener Münster).

Знаменитый король франков Карл Великий решил выбрать именно Аахен в качестве столицы своей империи, и, конечно, в новоиспечённой столице ему нужен был собор по образцу соборов древности. Для этого Карл пригласил архитекторов из Рима и Византии.

Собор действительно похож на образцы из Константинополя (Стамбула) или Равенны.

После смерти его останки захоронили как раз в этом соборе.

Собор, Аахен

Собор, Аахен

Витраж внутри собора

Собор, Аахен

Собор, Аахен

Собор, Аахен

Собор, Аахен

Легенда о волке

Статуя волка у входа в Аахенский собор, Германия

Статуя волка у входа в Аахенский собор, Германия

Нет такого собора, который не оброс бы легендой, а в Германии нет такого собора, чья легенда не была бы связана с чёртом.

Когда вы войдёте в храм, то с правой стороны увидите статую волка или волчицы — из скульптуры это не ясно. И вот какую историю по этому поводу рассказывает сам Виктор Гюго в одном из своих писем. Его слог великолепен и монументален, как приливы и отливы Ла-Манша близ Мон-Сен-Мишель, а потому я позволю себе не пересказывать легенду, а процитировать (сейчас это стало называться копипастить).  Правда сам Гюго приводит легенду в скобках то ли из кокетливости, но скорее потому что не считает её чем-то досужим, а лишь нелепой болтовнёй старух-прях.

Давным-давно, много лет тому назад, задумали жители Ахена построить церковь. Сложились, собрали деньги и приступили к делу. Заложили фундамент, возвели стены, начали плотницкие работы, и в течение шести месяцев в воздухе стоял оглушительный шум топоров, пил и молотков. Но к концу шестого месяца все деньги были истрачены. Воззвали к паломникам, вывесили оловянную кружку у двери церкви, но в ней едва-едва набралось несколько серебряных монет и медяков. Что делать? Собрались отцы города, стали ломать себе головы — думать, рассуждать и советоваться. Рабочие отказывались продолжать работы, и новые камни покинутого здания уже начинали постепенно зарастать травами, колючим кустарником, плющом и другими дерзкими растениями, которые всегда завладевают местом, покинутым людьми. Неужели так и бросить церковь недостроенной? Совет доблестных бургомистров не знал, что предпринять.

И вот, в то время как они рассуждали обо всем этом, откуда ни возьмись какой-то незнакомец, высокий ростом и недурной лицом.

— Здравствуйте, бюргеры. Что у вас тут случилось? Да вы, я вижу, совсем растерялись? Вас беспокоит история с церковью? Не знаете, как ее закончить? Говорят, вам не хватает денег?

— Прохожий, — говорят советники, — подите-ка вы к черту! Нам нужен по крайней мере миллион золотых.

— Вот он, — говорит незнакомец. И, открыв окно, он показал советникам огромную повозку, стоявшую на площади у входа в ратушу. В нее было впряжено десять пар волов, и охраняли ее двадцать африканских негров, вооруженных до зубов.

Один из бургомистров спустился вниз вместе с незнакомцем, взял наудачу первый попавшийся из мешков, которыми была нагружена повозка, затем оба вернулись в комнату. Мешок опорожнили перед советниками; действительно — он был набит золотыми.

Советники вытаращили глаза и спросили незнакомца:

— Кто же вы, монсеньер?

— Дорогие мои простофили, я тот, у кого есть деньги. Что же вам еще надо? Я живу в Черном лесу, около озера Вильдзее, неподалеку от развалин Хайденштадта, города язычников. Я владею золотыми и серебряными рудниками, по ночам мои руки перебирают груды рубинов. Но вкусы у меня скромные, я все хандрю; целые дни я провожу, глядя, как резвятся вьюны и водяные тритоны в прозрачных водах озера, как растет среди скал Polygonum amphibium. А теперь — довольно вопросов и всякого прочего вздора. Я развязал свой кошелек — пользуйтесь же этим. Вот вам миллион. Хотите вы его?

— Черт побери, еще бы! — сказали советники. — Мы сможем достроить нашу церковь.

— Что ж, берите. Но на одном условии.

— На каком же, монсеньер?

— Забирайте весь этот хлам, достраивайте церковь; но взамен обещайте мне первую попавшуюся душу — первую, которая войдет в церковь в тот самый день, когда все колокола, большие и малые, возвестят горожанам о дне освящения церкви.

— Вы — дьявол! — вскричали советники.

— Вы — дураки! — ответил Уриан.

Советники было попятились, дрожа и осеняя себя крестным знамением. Но Уриан был славным малым — он хохотал до упаду, позвякивая новенькими золотыми, и постепенно они успокоились и вступили в переговоры. Ведь дьявол умен — на то он и дьявол.

— В конце концов, — убеждал он их, — ведь теряю на этой сделке только я. Вы получите и миллион и свою церковь. А я — всего-навсего одну душу. Да еще какую, скажите на милость? Невесть какую. Первую попавшуюся. Душу какого-нибудь плута-лицемера, который станет разыгрывать благочестие и, желая показать свое рвение, войдет в церковь первым. Бюргеры, друзья мои, с вашей постройкой все обстоит прекрасно. Чертеж церкви мне нравится. Думаю, что здание будет превосходным. Мне приятно видеть, что ваш архитектор предпочитает свод Монпелье своду на угловых парусах. Я не против нависающих сводов с продолговатым и плавным профилем, но все же я предпочел бы крестовый свод, скошенный и тоже продолговатый. Я одобряю, что здесь он сделал вращающуюся дверь, но не уверен в том, что он правильно рассчитал толщину замкового камня. Как зовут вашего архитектора, простофили? Скажите ему от моего имени, что для того, чтобы хорошо завершить эту дверь, нужны четыре тесаных камня — два пониже и один, замковый, над ними; а четвертый укладывается сверху. Но это не столь важно. А что касается до спуска в подземелье, свод которого сделан в виде палатки, стиль этого свода превосходен, а сам он отлично выложен и подогнан. Да, право, жаль было бы на этом остановиться. Закончить эту церковь необходимо. Итак, куманьки, миллион — вам, душа — мне. Идет?

Так говорил г-н Уриан.

«В конце концов, — подумали бюргеры, — мы еще счастливо отделались; хорошо еще, что он удовлетворился только одной душой. А ведь если бы он пригляделся получше, он мог бы заполучить в нашем городе все души!»

Сделка была заключена, миллион выплачен, Уриан провалился сквозь землю, оттуда, как и полагается, вырвался синий огонек, и два года спустя церковь была выстроена.

Само собой разумеется, что все советники дали друг другу клятву ничего никому не рассказывать, и само собой разумеется, что каждый из них в тот же вечер рассказал обо всем своей жене. Таков уж закон. Выдумали его не бургомистры, но следовали они ему непреложно. Да так, что когда церковь была, наконец, достроена, никто не захотел в нее войти, ибо, благодаря женам бургомистров, секрет был известен всему городу.

Новая забота, притом не меньшая, чем первая. Церковь выстроена, но никто туда ни ногой. Церковь закончена, но она пуста. А кому нужна пустая церковь? Снова собрался совет бургомистров, однако придумать ничего не смог. Призвали епископа из Тонгра, но и он выхода не нашел. Призвали членов капитула, но и они не знали, что делать. Призвали монахов из соседнего монастыря.

— Черт побери, — сказал один из монахов. — Право же, господа, вы ломаете себе голову из-за пустяков. Ведь вы обещали Уриану душу первого, кто переступит порог церкви. Но какого рода должна быть душа, он не сказал. Так вот, уверяю вас, что Уриан — настоящий дурак. Господа, сегодня утром, после долгой облавы, в долине Борсетт был взят живьем волк. Загоните его в церковь. Уриану придется удовлетвориться этим. Правда, это будет всего-навсего волчья душа, но ведь это все же первая попавшаяся душа.

— Браво! — вскричали советники, — вот умный молах.

Назавтра на самой заре заблаговестили все колокола.

— Как! — сказали горожане. — Освящение церкви будет сегодня? Но кто же осмелится войти туда первым? Во всяком случае не я.

— И не я.

— И не я.

— И не я.

Все толпой сбежались к церкви. Совет и капитул в полном составе уже находились у ее дверей. Наконец привезли клетку с волком и по данному сигналу одновременно открыли двери клетки и двери церкви. Волк, испугавшись толпы, увидал пустую церковь и вбежал туда. Уриан уже поджидал, разинув пасть и сладострастно сомкнув веки. Судите же сами, в какое пришел он негодование, когда почувствовал, что глотает волка. Он испустил ужасающий рев и некоторое время носился под сводами церкви, производя громоподобный шум. В конце концов он убрался, обезумев от злости, и на прощанье так ударил ногой по бронзовой двери, что та треснула сверху донизу. Говорят, эту трещину можно увидеть и по сей день.

Вот почему […] налево от входа в церковь и поставили бронзовую статую волка, а направо — сосновую шишку; она изображает его бедную душу, которую проглотил одураченный Уриан.

 

Читайте также:

Городская скульптура Аахена

Понравилась статья?

У вас есть возможность поддержать развитие нашего проекта любой доступной вам суммой :)

Be the first to comment on ""

Leave a comment

Your email address will not be published.


*


This site is protected by wp-copyrightpro.com

ScrollUp